[lateralus]
[01:37]


Чёрное, затем белое.

Чёрное и белое. Так началась её жизнь - с этих двух цветов. Белый свет, черная тьма. Белые халаты. Прямоугольники, идеально ровные границы ее мира. Боль.
Затем среди белых фигур появилась цветная. Яркая одежда новой фигуры словно добавила новую глубину ощущениям; фигура же, назвавшись "мамой", позволила ей увидеть и понять многое. Она увидела, что прямоугольник не один, что много белых прямоугольников соединены между собой. Она научилась следовать разуму и соблюдать правила. Не пытаться узнать большего, чем то, что ей рассказывают. Не мешать белым халатам. Не пытаться покинуть ее черно-белый мирок.

Но она чувствовала, что там, за гранью, есть что-то еще. Ее воображение рисовало картины о том, что таилось там, вне белых коридоров, и она чувствовала, что каждая секунда, проведенная в черно-белом заключении, лишает ее чего-то важного...

И в один день ей было разрешено выйти за пределы ее мира. "Мама" вела ее по лабиринту белых коридоров, через множество чужих взглядов, в которых она читала любопытство, страх и удивление, и, наконец, остановилась перед большой двустворчатой дверью. И она чувствовала, что именно там, за этой дверью, было то, что тянулось к ней все это время, что ждало её, чего ждала она.
И она нажала на створки двери, и они отворились.
И цунами ощущений накатилось на неё. Воздух, переполненный кислородом, несущий в себе сотни различных запахов и оттенков; зеленеющая под мягким солнечным светом трава, слабо колышущаяся под легким ветерком; десятки невидимых взглядом насекомых, прячущихся под растительным покровом; могучие деревья вдалеке и птичьи гнезда на них; целый поток звуков, доносящихся отовсюду; непередаваемое ощущение тепла и мягкости...
Она потеряла сознание.

В школе у неё были проблемы. Она могла решить любую задачку в мгновение ока, но обычно внимание её было приковано к чему угодно, только не к уроку. В вечной череде черного и белого, окружавшего ее, ее взгляд замечал полоски красного, желтого; она замечала и чувствовала то, что не моги видеть другие и выразить те, кто нес в себе эти тянущиеся друг к другу полоски цветов - но она не знала, что ей делать с этим. Эти цвета, эти полоски, этот теплый мягкий свет - все это окружало ее, поглощало - снизу, сверху, простиралось до горизонта и дальше, за грань разумного, за грань вообразимого. Она пыталась как-то выразить это, как-то поделиться этим - и у нее не выходило; она пыталась обдумать это, проанализировать, осмыслить, рационализировать - но у неё не получалось, и она чувствовала, как теряла эти нити, теряла бесконечные возможности, оставляя их позади, и грусть окутывала ее плотным туманом, за которым другие предпочитали видеть депрессию и подростковые комплексы.

Но в стене боязни и непонимания нашлась дверь. Нашлась совершенно случайно - и распахнулась перед ней сама. Лекси, старшая сестра одной из ее одноклассниц, увидела в ее взгляде того, чего не замечали остальные; она же увидела в Лекси не тонкую полоску света, а бушующее пламя, стремящееся вырваться наружу.

Лекси жила ощущениями; каждый ее вдох она желала чувствовать иначе, нежели предыдущий; за свою жизнь она успела перепробовать столько, сколько прочие не охватят и тремя - и ей было мало. Лекси тонко понимала настроения и мысли людей, чувствовала красоту и гармонию в каждом мизерном творении природы, и казалось, что лишь телесная оболочка отделяет ее от того, чтобы проникнуть за дверь, скрывающую столь желанные ей ощущения.

Лекси обняла ее, и она ощутила всем своим естеством, как в нее льется огонь, обжигающая смесь воспоминаний, эмоций, переживаний. Она поняла, как много она упустила, сколько оставила позади, она почувствовала желание тянуться - вместе с Лекси - за глотком чувств, за чем угодно новым, за изумлением...



[4:47]

>>
>>