Cвое превью Metroid: Other M я заканчивал предположением, что она не станет универсально любимой, как Super Metroid или тот же Prime, и всем в любом случае не угодит. Тогда я даже и представить себе не мог, насколько сильным окажется раскол фэндома относительно Other M.
Я полагал, что расхождения во взглядах возникнут в первую очередь из-за нетипичного и кажущегося довольно-таки примитивным геймплея, но ошибался – в центре обсуждений оказалась сюжетная составляющая и, в частности, характер главной героини. Попробую объяснить, из-за чего начался весь сыр-бор.
Про Worms знает, пожалуй, любой РС-игрок со стажем: несмотря на то, что практически все выпуски сериала появлялись на консолях, самые преданные поклонники «Червяков» – владельцы компьютеров. Для них и только для них вышла Worms Reloaded.
Суть игры проста: на двумерной местности четыре команды червяков по четыре юнита в каждой стремятся истребить друг друга всеми возможными методами. В ход идет все подряд – от стандартного набора базука-граната-дробовик-динамит до масштабных, как землетрясение или напалмовая бомбардировка, и совсем уж эксцентричных вроде летающей супер-овцы. Арсенал исчисляется десятками видов оружия разной степени полезности. Сами же червячки премило анимированы и озвучены (различных войс-паков около полусотни), так что и победы, и поражения в Worms остаются веселыми и забавными.
Как-то раз на форуме про сериал Final Fantasy обсуждались переводы игр цикла. Один из участников обсуждения высказал примерно следующее: «Я играю в русские версии. Английский я наполовину знаю, но не хочу себя напрягать – я в FF играю, чтобы после работы отдохнуть». Вот этот подход, по-моему, убивает игры гораздо больше, чем все остальное, вместе взятое.
Во-первых, с таким подходом человек изначально наплевательски относится к качеству потребляемого им продукта. В конкретном случае это видно особенно наглядно – ведь пиратские переводы «финалок» плохи, они искажают смысл оригинальных игр (во всяком случае, еще больше, чем английские версии), чудовищно перевирают имена и вдобавок ко всему не могут похвастаться русским же языком хотя бы терпимого уровня. Тем не менее, человек намеренно игнорирует более качественный вариант, поскольку его восприятие будет от него требовать больших усилий! Тут я считаю необходимым отметить, что английский язык в целом достаточно несложен, полезен по жизни, а, самое главное, отлично учится как раз благодаря видеоиграм. Проверено лично.
Стоит заметить, что я осуждаю не тех, кто играет в русские версии ввиду незнания иностранного языка, но тех, кто это незнание – хотя бы английского, столь необходимого в рамках нашего с вами хобби – не пытается исправить, тем самым подписываясь под нежеланием воспринимать игры в более правильном виде. И речь, естественно, не только о пиратских переводах; официальные до сих пор очень часто оказываются ненадлежащего качества, и на каждую «Диссидию» находится свой Resident Evil Revelations.
Но язык – лишь половина дела. В конце концов, потребитель некачественных пиратских переводов делает хуже только самому себе. Проблема тут – в самом подходе к видеоиграм как к чему-то, за чем можно «расслабиться после работы с пивком на диване». Возьмите те же шутеры от первого лица. Вспомните, чем они были на РС в 90-х, вспомните, какого напряжения они требовали от игрока, вспомните, как надо было в них играть, как проходить! А теперь взгляните на очередную Call of Duty. Заметен контраст? Вот к этой деградации и ведет «диванный» менталитет.
На GDC 2012 Дон Дэглоу, именитый разработчик с сорокалетним стажем, выступил с речью, призванной обратить внимание европейских разработчиков на американские реалии, без понимания которых сложно добиться успеха на самом крупном игровом рынке мира. Картина, которую рисует господин Дэглоу, безрадостна – но она объясняет очень многие тренды современной игровой индустрии.
Корень проблемы Дэглоу видит в американской системе воспитания. Американский школьник – свободный мыслитель, он не может быть неправ априори. Люди вплоть до поступления в колледж (если они вообще пытаются туда поступить) практически не сталкиваются с такими понятиями, как «отказ» или «провал».
Айрат Димиев, преподававший на протяжении нескольких лет в американских школах, пишет в своей книге «Классная Америка» следующее: «Американцы очень любят слово success, делая акцент на том, что успех в школе – это начало успеха в большой жизни. Здесь происходит завуалированная подмена понятий: право на качественное образование подменяется правом на success. Якобы это одно и то же. Мол, какая разница, у кого какие возможности и способности, если в итоге у всех одинаковый success? В том, что ученик не успевает, виноваты не он сам и даже не его семья, а учитель и школа, так как априори считается, что сила американского государства настолько велика, что может из любого ученика сделать преуспевающего члена общества».
Три года назад Capcom выпустила Resident Evil Revelations – спинофф ее флагманского хоррор-сериала для 3DS. Хотя к выбору платформы многие игроки поначалу отнеслись со скептицизмом, Revelations многих покорила своей попыткой вернуться к истокам Resident Evil (что оказалось особенно актуально в свете чрезмерно экшновой и разочаровывающей RE6). На деле Revelations идеально подходила 3DS, ведь портативным играм многое можно спустить с рук – например, однообразный геймплей или скудный ассортимент противников. Поэтому перенос ее на домашние платформы особого энтузиазма не вызвал: на них она смотрелась игрой весьма посредственной. Тем более странным выглядит решение Capcom сделать вторую часть Revelations эксклюзивной для «больших» консолей (Sony выпросила в итоге себе Vita-версию, но она еще не вышла), ведь она наследует практически все качества своей предшественницы.
Например, стремление усидеть на двух стульях сразу. С одной стороны, Revelations 2 пытается смотреть в сторону классических (во многом адвенчурных) выпусков RE, регулярно разбавляя экшн длинными паузами с исследованием локаций и иногда даже простенькими головоломками. С другой – она не торопится отказываться от механики последних частей; более того, она добавляет возможность уклоняться от вражеских атак. Но куда больше против хоррора работает возможность проходить игру вдвоем: игра параллельно рассказывает истории двух пар героев, волею судеб оказавшихся на острове, население которого, конечно же, было превращено в монстров.
В видеоиграх давно наметились два направления развития – как развлечения и как искусства. Я не отдаю безусловное предпочтение ни тому, ни другому направлению, но, на мой взгляд, в качестве развлечения игры в 2013 году никуда не продвинулись и мало чем удивили. Не появилось новых Portal, Katamari Damacy или хотя бы Resident Evil 4 – разве что любопытнейшая Don’t Starve.
Давайте оговоримся сразу: если вопрос игр как искусства вас не интересует, если вы считаете, что игры должны в первую очередь развлекать, то данная колонка, пожалуй, не для вас. Ведь что развлекает людей? Что считается fun? Стрелять, командовать, нарушать правила, побеждать. Про игру, где нужно лишь ходить, смотреть и узнавать, любитель ярких развлечений скажет, что в ней нет геймплея. А уж к игре, предлагающей примерить на себя роль сотрудника иммиграционного контроля, такой человек, небось, и вовсе не прикоснется: «Что, мне, в реальной жизни мало бюрократии, что ли? Я в игры отдыхать хожу!».
Последний пример – это, конечно, Papers, Please. Справедливости ради стоит отметить, что, вопреки ожиданиям, развлечь игрока ей очень даже есть чем – но запомнится она явно не увлекательным геймплеем.
Papers, Please – это игра про страну, похожую на нашу с вами. Про доходящую до абсурда бюрократию. Про синдром вахтера. Про компромиссы и сделки с собственной совестью. Про то, как люди превращаются в строчки в документах и штампики – «утвердить», «отказать». Наконец, она – про игрока. Про то, кто он такой, какие решения он принимает.
В предыдущей колонке мы затронули вопрос искусства в играх, но рассмотрели его преимущественно с точки зрения тематики и поднимаемых играми вопросов. На этот раз мы уделим больше внимания аспекту, отличающему игры от других произведений искусства, – геймплею.
Что делает видеоигры значимым культурным феноменом? Ответ на этот вопрос лежит в плоскости эстетических потребностей современного человека. Музыку, кино, литературу и живопись мы сегодня воспринимаем не в отдельности, а скорее как части целого, составные элементы пространства наших культурных интересов. Нам свойственна эклектичность в восприятии – мы хотим воспринимать всё сразу и понемногу.
Игра не только совмещает в себе элементы всех прочих областей искусства, тем самым реализуя это наше желание, но и содержит ещё более привлекательный элемент, недоступный никакому из искусств прошлого – возможность принять в ней непосредственное участие. И этот, казалось бы, очевидный элемент, на деле сильно недооценивается разработчиками. В мэйнстримовом сегменте индустрии мы видим по большей части лишь банальность и одинаковые решения.
В недавнем интервью босс ЕА Джон Риччитиелло упомянул, что мировая аудитория видеоигр перевалила за миллиард, и больше интерактивные развлечения нельзя считать чем-то нишевым. Он не стесняется сравнивать видеоигры с искусством, но насколько его сравнения уместны?
Очень показательно, что Риччитиелло неустанно говорит об инновациях, но на деле же нововведения в играх от ЕА сводятся лишь к геймплею, в то время как идейное их наполнение остается пустым. Ведь что характерно для искусства? Отражение в произведении того, каким автор видит мир, в котором живет; того, какие проблемы для него актуальны. Игры в массе своей не могут этим похвастаться. Взять сериал Half-Life, например. При всей его иммерсивности и проработанности он не несет идей, актуальных для сегодняшнего человека. Разработчики придумывают вымышленные миры, которые ценны лишь внутри себя, – и именно это не дает играм приблизиться по художественной ценности к шедеврам мирового искусства. В итоге они играют роль детективов от литературы (или порнографии от кино, если так будет угодно) – всего лишь развлечений, не несущих в себе ничего большего.
С выходом Death Island самое время сделать небольшой топ CG-экранизаций Resident Evil. Почему именно CG? Потому что live action фильмы все ужасны в разной степени и за редкими исключениями не имеют никакого отношения к играм, в то время как CG-фильмы вполне каноничны.
Их сквозная проблема касается персонажей: как и игры, CG-фильмы постоянно эксплуатируют героев первых двух частей и только (единственным исключением остаётся закадровая Ханниган). Все персонажи, появившиеся в играх после второй части, мгновенно забываются после их соответствующих игр и никогда не возвращаются впоследствии: Карлос, Билли, Эшли, Шева, Хелена, Джейк, Паркер и Мойра (лучший персонаж RE) не удостаиваются даже камео.
Но конкретно в фильмах персонажи ещё и стареют очень избирательно: мужчины да, женщины нет. В Revelations 2 хотя бы по Клэр было видно, что годы оставили хоть какой-то след, но в Death Island (проходящей примерно в то же время) уже нет.
Вместе с внешностью статичной остаётся и всё остальное. Capcom не позволяет никому из героев меняться на протяжении 20 лет: ни у кого нет личной жизни, никто не отошёл от того статуса кво, к которому всегда возвращаются герои в играх. Это трусость и тухляк. Но хуже всего, конечно, случаи, когда тот или иной персонаж меняет характер — но временно, на одну серию.
Сериал Ace Attorney замыкает круг: изначально Capcom на него больших надежд не возлагала, но адвокат Феникс Райт из темной лошадки превратился в один из символов компании. Игры же, посвященные другим героям – юному протеже Феникса Аполло Джастису и прокурору Майзлу Эджворту, – оказались заметно менее успешными; последняя из них и вовсе не появилась на Западе. И вот пятая номерная часть сериала о чудо-адвокатах выходит у нас лишь в цифровом виде.
Знакомые с любой предыдущей частью Ace Attorney прекрасно знают, чего ждать от Dual Destinies. Как всегда, бравые адвокаты, свято верящие в невиновность своего клиента, рыскают по местам преступлений в поисках улик, опровергают в суде утверждения следствия и прокуратуры и выводят на чистую воду настоящего убийцу. Эта формула остается неизменной еще с первого выпуска, хотя, казалось бы, в нее можно было внести куда больше разнообразия – например, дать возможность расследовать что-то, кроме убийств. Dual Destinies в этом плане очень традиционна – пожалуй, даже слишком. От повторения одной и той же схемы, как-никак, теряется интрига, а интрига – одна из важнейших составляющих успеха Ace Attorney.
